Миф-80 #008

Принцип драматургического построения не случаен для фильма: цель режиссера — сквозь гомон «частного», дробного, стихийного уловить несмолкающий гул вечности; и здесь он, на первый взгляд, следует вышеупомянутой нами «схеме № 1» трактовки мифологических мотивов. Однако чувственно-пластическим решением фильма режиссер уничтожает именно ту трепетную неповторимость исторического мига, которая, собственно, и может заключать в себе многомерность вечности — и здесь, на деле, он приближается к «схеме № 2», «подгоняя под миф» абсолютно каждый элемент киноструктуры. Скажем, качели в романе — простая доска над обрывом: «Тут пили, дурили, летали над Вавилоном, а если кто и расшибался, то смерть на качелях не почитали за смерть в ее обычном понимании»п. В фильме качели — не доска, а раскачивающаяся лодка, дно которой устлано сухой листвой. Образ этот удивительно соответствует тому направлению трактовки материала, которое избрал режиссер: лодка — символ вечности (ладья Харона!); недвижная лодка — символ остановленного времени (оттого, должно быть, перевернутая днищем вверх лодка так часто лежит на песке пустынно-мертвенных, «лунных» пейзажей Дали; в последних кадрах фильма Деланнуа «Вечное возвращение» наплыв растворяет стены скромной рыбацкой хижины, превращая ее в гулкий Храм Вечности, но перевернутая лодка, на которой величественно возлежат тела возлюбленных, остается неизменной, обретая метафорическое бытие); у Миколайчука лодка пребывает в движении, но оно — маятникообразное, ибо лодка — на привязи, ей положено совершать лишь заранее предусмотренный «цикл» движений; она — символ циклически повторяющегося времени. В соответствии со стилистикой фильма на качелях не совершается ничего непотребного; «срамной танец», с хохотком объявленный Данькой, выведен за кадр, а в кадре празднично одетые парни и девушки будут церемонно и целомудренно танцевать какой-то народный танец. Помимо рассмотрения пролога фильма, эпизодов кладоискательства, сцены на качелях, мы можем обратиться и к другим моментам фильма — принцип очищения образа от исторически конкретного, трактуемого как «наносное», будет последовательно распространен на все его структуры.


Но насколько этот принцип трактовки материала продуктивен для выявления мифологической основы событий? Имеет ли «схема № 2» отношение собственно к мифологической системе?


Основная черта мифа — постоянная циркуляция его неизменных структур на разных витках исторического времени; этой особенности мифа соответствует «схема № 1», улавливающая динамику функционирования мифа в изменяющемся мире. В «схеме № 2» миф выключен из кровообращения жизни; мифологический мотив выступает как статичный знак — художника привлекает здесь не изменяемость, а неизменность: форма существования рассматривается здесь как формула существования и поэтому тяготеет не к мифу, а к притче. Лучшая букмекерская контора с идеальными условиями для честных побед мостбет .